Слышишь, порою так хочется чувствовать сильно
Свою принадлежность, покорность кому-то, чему-то,
Знать, что твои никогда не сломаются крылья,
И что самая главная дверь пред тобой не замкнута.
Хочется знать то, что жизнь свою можешь доверить
Хоть единственный раз, не боясь подставляться с поличным,
И соленого моря глубины уж больше не мерить,
И за грань отпускать то, что было тебе безразлично.
Слышишь, так хочется крепкой, надежной опоры,
Чтобы день ото дня не терять той уверенной силы,
Чтобы утро за утром от солнца задергивать шторы,
И чтоб чувство ненужности как можно раньше остыло.
Хоть на миг бы оно растворилось, угасло,
Хоть на миг бы его за собой унесли злые ветры,
Чтоб вдали стоны чаек сложились как детские пазлы,
Пазлы сломленной горечи, не отпускающей даже на метры.
Слышишь, порою находит то дикое чувство,
Что во всем белом свете являешься малой песчинкой,
И хоть быть этой частью все же большое искусство,
Ты нуждаешься быть для кого-то его половинкой...
Только эти слова пронесутся над морем однажды,
Хриплый стон диких чаек подхватит их за собою,
Унесет в горизонт, и покажется вовсе не важным
То, что в мыслях ты борешься снова один сам с собою.
Слышишь, забудь все, что некогда было испито.
И иди в темноте, наступая на битые стекла.
Даже если от чувства ненужности ты не привита,
Даже если в холодные ливни ты снова промокла.
Не теряй капли крови в расплавленном муками сердце,
Эта кровь горячее сильнейшего дикого шторма.
В те минуты, когда хочешь просто идти по инерции,
В те часы, когда так не хватает душевного корма.
